Жанна + Алан = Статья 214 УК РФ

Если проанализировать региональные новостные сводки последних лет, можно проследить положительную динамику в вопросе борьбы с проблемой вандализма в Северной Осетии: частота случаев порчи общественного имущества, относительно прошлых лет, заметно снизилась. Тем не менее своей актуальности явление не теряет — с начала текущего года на территории республики было зафиксировано уже несколько актов вандализма. Самый вопиющий из которых, пожалуй, — сломанная камера видеонаблюдения в одном из подземных переходов Владикавказа. Общественные места неизменно остаются излюбленной мишенью для вандалов: испорченные лавочки, опрокинутые цветочные клумбы, стены с автографом условного Сосика и романтическими признаниями — классика жанра. Каковы причины, последствия и пути решения проблемы, а также когда граффити — не вандализм и при чем тут Великое переселение народов — разбираемся с нашими экспертами.

Согласно так называемой «Теории разбитых окон», сформированной во второй половине ХХ века социологами Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом, игнорирование обществом мелких правонарушений увеличивает вероятность совершения людьми схожих противоправных деяний. Другими словами, если человек становится свидетелем того, как нарушаются установленные правила, а те, кто их нарушают, остаются безнаказанными, он перестает воспринимать эти правила как обязательные. Значит ли это, что для решения сложившейся ситуации необходимо ужесточить ответственность для правонарушителей? Отвечают заведующая кафедрой уголовно-правовых дисциплин юридического факультета СОГУ, кандидат юридических наук, доцент Лора Караева и старший преподаватель кафедры публично-правовых дисциплин Азамат Перисаев: как показывает практика, санкции для вандалов в действующем законодательстве РФ достаточно мягкие. Кроме того, к решению проблемы необходим комплексный подход.

«Для эффективной борьбы с нарушителями необходимы:

– санкции адекватного размера и обязательные работы. На этом фоне появляются инициативы увеличить штрафы по статьям «Уничтожение или повреждение чужого имущества» и «Мелкое хулиганство» до 5 тыс. рублей, а также связать их с обязательными работами до 100 часов, в том числе обязав правонарушителя лично участвовать в уборке и ремонте с реальными затратами на устранение последствий своих неправомерных действий, чтобы наказание перестало быть символическим. Такая мера рассматривается как более воспитательная и ощутимая, чем кратковременный административный арест или символические 300–500 руб.;

– неотвратимость наказания и взыскание ущерба. Фундаментальная идея Чезаре Беккариа (итальянский мыслитель XVIII века – прим.ред.) о неотвратимости наказания, а не его суровости, подтверждается современными исследованиями. К ответственности привлекается всего два–три нарушителя в год при массовом характере проблемы, что подрывает превентивный эффект;

– установление качественной системы видеонаблюдения. Видеокамеры — одно из самых эффективных средств борьбы с вандализмом: они помогают зафиксировать порчу имущества и способствуют задержанию правонарушителей. Присутствие камер также служит сдерживающим фактором. Создание системы видеонаблюдения в общественных местах (парки, детские площадки, фасады зданий) позволяет не только фиксировать действия вандалов, но и оперативно реагировать на происшествия;

– системная работа с подростками и молодёжью. Значительная часть бытового вандализма — дело несовершеннолетних. Наша задача — направить подростка так, чтобы ему было неинтересно ломать и крушить. Это профилактика через просветительские программы, легальные граффити‑площадки и вовлечение в проекты благоустройства. Если человек увлечён работой, искусством или спортом, в его жизни нет места варварству и беспределу;

– требовательность к себе и внимание к окружающему, ведь брошенная на землю бумага или сигарета, сорванный с клумбы цветок, грубое слово — это уже зародыш вандализма», — поясняют правоведы.

Уголовный кодекс России трактует вандализм как «осквернение зданий или иных сооружений, порчу имущества в общественном транспорте или в иных общественных местах». И если с разрушением общественных зон и объектов культурного наследия в правовом поле всё относительно ясно, то такое явление, как граффити, представляет собой более сложный и неоднозначный феномен. Так, в 2021 году 21‑летний житель Владикавказа, известный как «Ключник», был привлечен к ответственности за то, что за одну ночь нанес около 70 надписей на памятниках архитектуры в исторической части города, пояснив, что это — его инициалы и псевдоним. Однако не менее часто в городской среде можно заметить куда более «культурное» проявление вандализма — настенные портреты дуэта «Miya­gi & Эндшпиль», Валерия Гергиева, Мурата Гассиева — как дань уважения именитым землякам — требуют ли они законодательного регулирования наравне с вышеупомянутыми правонарушениями? И когда уличное искусство перетекает в так называемый бытовой вандализм?

«Ко всему вышеперечисленному можно отнести и отсутствие специального состава норм по граффити и «уличному искусству». Сейчас граффити «размазывают» между статьями «Уничтожение или повреждение чужого имущества» и «Мелкое хулиганство», и это делает практику неравномерной. В ряде субъектов страны предлагается ввести отдельную норму о самовольном нанесении надписей и изображений (граффити) на чужом имуществе с более жёсткими штрафами, особенно для организаторов и заказчиков. Этот вопрос является междисциплинарным — на стыке искусства, социологии, психологии и юриспруденции. Но ни в одной из областей пока нет чёткого ответа на вопрос: «Что такое арт‑интервенция: вандализм или искусство?» Художников продолжают привлекать к уголовной ответственности, направлять в психиатрические учреждения. Однако к этой теме интерес постепенно возрастает. Для закона важно не «красиво/некрасиво», а законность размещения и объект, на котором рисуют: без согласия собственника даже очень качественный портрет, как правило, будет считаться порчей имущества (административной или уголовной).

Иными словами, в правовой плоскости «искусство» — прежде всего вопрос согласования и режима объекта, а не художественной ценности. С точки зрения законодательства, граффити и несогласованный стрит‑арт — акт вандализма, за который предусмотрена ответственность. Поэтому ситуацию с портретом нашего городского балалаечника Аслана Уртаева, нанесённого на объект национального наследия, невозможно однозначно оценить. Как человек, влюблённый в свой родной город, смело говорю, что портрет балалаечника — визитной карточки проспекта Мира — для меня является полноправной частью эстетики Владикавказского «Старого Арбата». Прогуливаясь мимо, я каждый раз вспоминаю необыкновенную атмосферу добра и взаимопонимания, которую создавал уличный музыкант. Но, к сожалению, законодательная власть действует в поле двух понятий — «разрешено»/«запрещено».

Ключевыми критериями разграничения искусства и вандализма являются:

– согласие собственника/владельца: если эскиз согласован с собственником здания и (при необходимости) с органами местного самоуправления, речь идёт о легальном оформлении фасада, а не о вандализме;

– объект: на исторических, культурных или общественных зданиях, памятниках и транспорте любое самовольное граффити почти автоматически воспринимается как вандализм;

– содержание: наличие непристойных, экстремистских, нацистских и т. п. элементов влечёт ответственность по иным составам (включая статью «Пропаганда либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, либо иных атрибутики или символики, пропаганда либо публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами» и составы, связанные с экстремизмом, оскорблением, надругательством над символикой и т. д.);

– размер ущерба и место: мелкая порча — «административка» (статья «Уничтожение или повреждение чужого имущества»), значительный ущерб либо осквернение общественных объектов — уже статья «Вандализм», — уточняет Лора Караева.

Важно отметить, что контекст настенного изображения может кардинально повлиять на ситуацию и даже на меру пресечения. Таким образом, стрит-арты, содержащие призывы к осуществлению экстремистской деятельности, разжиганию ненависти либо вражды, а также к унижению чести и достоинства человека или группы лиц по признаку пола, расы, национальности, вероисповедания и так далее, чреваты для «авторов» привлечением к ответственности по статьям «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» и «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства».

«За экстремистские надписи и символику «обычный» вандализм превращается в экстремистское правонарушение или преступление с риском штрафов до сотен тысяч рублей и лишения свободы на срок до 3–4 лет. Если в надписях или рисунках присутствует запрещённая символика, но без явных призывов к насилию и без «уголовного» масштаба, это составляет административное правонарушение, предусмотренное статьей «Пропаганда либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, либо иных атрибутики или символики, пропаганда либо публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами» и наказывается штрафом для граждан от 1 000 до 2 000 руб. с конфискацией предмета правонарушения либо административным арестом до 15 суток; для должностных лиц и юридических лиц — значительно более высокими штрафами. За распространение экстремистских материалов (если надписи, листовки, трафареты и др. попали в Федеральный список экстремистских материалов) предусмотрена административная ответственность по статье «Производство и распространение экстремистских материалов» — штраф, конфискация материалов, блокировка ресурсов и т.п.», — объясняет специалист.

Граждан, ставших свидетелями неправомерных действий, Караева призывает незамедлительно обращаться в правоохранительные органы.

«Предотвратить действия вандала является обязанностью исключительно для сотрудников правоохранительных органов. Но человек с гражданской позицией не должен проходить мимо акта вандализма. Если оценка происходящей ситуации однозначно дает понимание, что своими силами не справиться, нужно вызвать полицию либо добраться до ближайшего патруля», — рекомендует эксперт.

В свою очередь, клинический психолог Фатима Дзагоева от попыток воззвать к совести нарушителей советует воздержаться.

«Практически все вандалы, за исключением тех, кто специально хочет привлечь к себе внимание, идут на разгром/граффити анонимно, надеясь не быть пойманными. Но лучше не рисковать и обратиться в соответствующие органы, ведь сложно определить, находится ли человек под действием наркотических веществ, насколько он импульсивен и агрессивно настроен», — резюмирует Дзагоева.

Краткая историческая справка: своим названием вандалы обязаны древнегерманскому племени, печально известному разрушением столицы Римской империи в 455 году в эпоху Великого переселения народов. Но если идеология «предков» основывалась на нежелании короля вандалов Гейзериха уступить власть готам, обрекая тем самым на верную смерть свой народ, то философия «адептов» несет куда более иррациональный характер, оставляя массу вопросов.

«С психологической точки зрения, вандализм — это скрытая форма проявления мощных разрушительных тенденций в эмоциональной сфере. Другими словами, это особое агрессивное состояние, направленное на разрушение предметного мира. Обесценивание предметов искусства и архитектуры позволяет человеку ощутить своё превосходство и свободу от социальных норм, которые вызывают у него несогласие», — утверждает Дзагоева.

По словам эксперта, за действиями современных вандалов часто кроется негативизм и желание самоутвердиться.

«Основой такого девиантного поведения нередко служит мотив протеста против родительского авторитета и против тех, на кого этот авторитет впоследствии переносится (социальных институтов). Также на разрушение человека толкает гнев от неспособности достигнуть чего-то, который тоже выражается таким вот иррациональным способом. Если говорить о взрослых, то подобное поведение присуще личностям истероидного типа, которые таким образом бросают вызов обществу, позиционируя себя как человека, способного как-то на него воздействовать. Круша и ломая, человек справляется со стрессом и одновременно заявляет о себе. Для подростков часто мотивом выступает поиск новых впечатлений и острых ощущений, связанных с запретностью и опасностью. Не менее важно, что основным видом деятельности для подростков является общение со сверстниками, то есть они уходят из зависимых родительских отношений, пытаются найти свое место в мире, так сказать, экспериментируют с поведением, выстраивают коммуникацию. Кто-то пытается проявить свои лидерские качества. Когда ребенок попадает в плохую компанию, он не отдает себе отчет на 100%, не задумывается о последствиях своего поведения. А ребенка легко склонить к таким противоправным действиям, ведь начиная с 11–16 лет подростки ищут так называемого кумира, авторитет, которому пытаются подражать», — утверждает эксперт.

Формирование социального поведения у детей психолог рекомендует начинать с ранних лет.

«Плохие условия жизни, отсутствие доверительных отношений со значимыми взрослыми, нераскрытый потенциал личности — все это постепенно приводит человека к подобного рода деструктивному поведению. Проблема еще и в том, что многие считают своим только собственное жилье, а то, что находится за пределами дома, — общественным, то есть ничьим. Поэтому важно вырабатывать у детей в процессе воспитания чувство причастности к окружающему пространству, привлекать их в процесс принятия решений. Например, посредством заботы о животных (строить скворечники, кормушки для белок), помогать взрослым с ремонтом детских площадок, устраивать субботники и так далее», — резюмирует психолог.

В заключение вместо пресловутых нравоучений, продиктованных наивной надеждой на то, что это в одночасье изменит ситуацию, хочется вынести одну простую, но оттого не менее полезную мысль: чтобы изменить мир к лучшему — достаточно начать с себя. А для большей убедительности стоит напомнить, что, согласно действующему законодательству, умышленное повреждение чужого имущества карается штрафом в размере до 500 тыс. рублей; мелкое хулиганство — до 1000 рублей; уничтожение/повреждение воинских захоронений и памятников — до пяти лет лишения свободы; а действия, подпадающие под определение вандализма, наказываются штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев; те же деяния, совершенные группой лиц, а равно по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, наказываются ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок.